А.Я Прохорова с сыном –
моим отцом

Легкое сердце живёт долго. Агния Яковлевна Прохорова (Ауцен), потомок ветвей славных родов Жуковых, Энгельгардтов и Воронцовых (генерал-губернатор Новороссии М.С. Воронцов) с их выдающимися заслугами перед Отечеством, пережила царя, революцию, три войны, три переименования её родного города на Неве, блокаду, перестройку, распад СССР, рождение и становление постсоветской России в первое десятилетие третьего тысячелетия….

Моя бабушка по отцовской линии – Агния Яковлевна прожила 101 год и была официально признана самым пожилым жителем города Лодейное Поле, что на северо-востоке Ленинградской области. Здесь в 1702 году по велению Петра I была основана Оловецкая судостроительная верфь, которая должна была стать головной при создании первоначального ядра славного Балтийского флота – флота, на котором офицерами служили многие мои предки по отцовской линии. Свирский рубеж стал непреодолимой преградой на пути врага, пытавшегося окружить Ленинград вторым блокадным кольцом. 1005 дней и ночей длилась оборона Лодейного Поля. Здесь насмерть стояли советские воины. Сдерживая натиск врага, они эффективно поддерживали «Дорогу жизни» через Ладожское озеро – самый крупный в Европе пресноводный бассейн. А на соседнем Ораниенбаумском плацдарме в двойном кольце вражеской блокады, важнейшем стратегическом пункте обороны Лениграда с юга, с сентября 1941-го по январь 1944-го  в рядах моряков Балтийского флота, сдерживая натиск нацистов, отважно бился мой дед – Александр Витальевич Прохоров. И это было настоящее Братство Презиравших Смерть

Жизненный путь бабушки Аги начался 6 мая 1909 года на Петроградской стороне северной столицы, в семье банковского служащего и секретаря-машинистки. В отличие от брата Агнии не довелось учиться в Императорской гимназии, зато вождя мирового пролетариата она восьмилетней девочкой видела лично недалеко от родного дома на митинге. Ей отчётливо запомнился тот день: она с отцом оказалась на площади возле цирка. Падающий снег покрывал головы и плечи участников митинга.  «Давай послушаем Ленина» – предложил отец, а девочке было зябко и очень хотелось домой…

В 1932 году Агния закончила Ленинградский ветеринарный институт и стала работать в лабораториях мясоконтрольных станций. С началом войны проводила на фронт мужа Александра, военного следователя, а сама с 6-летним сынишкой Виталиком, моим отцом, оказалась в тисках холода и голода блокады.

Было всё: и дежурства у входа в бомбоубежище, и отчаяние, и стоическое терпение, и страх, и крохи надежд, и  даже…  участие в поимке вражеского лазутчика! Болезнь сына обернулась операцией в военно-медицинской академии. А уже вечером район академии жестоко бомбили. Испуганная Агния еле нашла в бомбоубежище ребёнка, забившегося под стол. В здании не осталось ни одного целого стекла…

Спасение сына в блокаду стало целью и смыслом жизни молодой женщины. Нещадно терзал голод, и если бы не помощь родителей, жертвовавших многим ради её и мальчика, то неизвестно, как всё сложилось бы… Покупка отрубей и похлёбка из них превращались в праздник. «Отдала папе свою кашу, – вспоминала Агния, – и он, большой, сильный когда-то мужчина рыдал…»  А перед самой эвакуацией, она хотела оставить родным переданную мужем с фронта банку тушёнки, но старики наотрез отказались её брать. Ведь столь ценный продукт был нужен для поддержания сил внука и их дочери…

Агнию Яковлевну и Виталика эвакуировали из Ленинграда 1 марта 1942 года. Стреляли зенитки, по льду Ладожского озера скользили на лыжах военные в маскировочных халатах, натужно ревели моторы. Освещённый мертвенным светом луны лёд озера блестел, рождая в душе чувство зыбкости и тревоги. Вдруг бабушка с ужасом увидела, как головная машина колонны провалилась под воду… Никто не был уверен, что благополучно преодолеет путь, но в этом случае, слава Богу, всё обошлось.

На берегу обогрели, накормили, дали на дорогу хлеба и немного бесценного шпика. А потом, в вагоне поезда, кто-то украл и еду, и вещи. В эвакуации в г. Иркутске Агния отыскала (вот оно Счастье!)  родных – сестру с бабушкой – и стала работать по специальности.

Когда война закончилась, Агнии так и не удалось вернуться в родной дом на Садовой. Следы мужа, гвардейского офицера, кавалера многих боевых орденов и медалей, надолго затерялись на войне. А ордер на жильё чиновники упорно не хотели выдавать. Пришлось жить на съёмных квартирах. Помыкавшись,  бабушка весной 53-го взяла направление на работу серологом в Лодейное поле. Там как раз строился дом для лаборантов.

Это скромное двухквартирное строение сохранилось и по сей день. Общая кухонька, комнатка с печным отоплением, холодильник, старый шкаф, телевизор, кровать, стол с фото любимого сына, которого судьба  забросила сначала в Москву, а затем в подмосковную Балашиху – вот и весь незатейливый спартанский уют. Скромность быта не угнетала Агнию. Мало того: когда одной молодой семье с прежней работы понадобилась дополнительная жилплощадь, она отдала им большую из двух принадлежавших ей комнат, которую получила как замдиректора лаборатории. А как же иначе? Им, молодым,  больше надо! Ведь и у самой Агнии Яковлевны – трое внуков москвичей (два Александра и Дмитрий), есть уже правнуки и правнучки, включая мою дочь Елену или, если угодно, Елену Александровну.

Судьба послала бабушке прекрасную соседку – Веру Петровну Качевскую. Они когда-то вместе работали в одной лаборатории, а затем долгие годы, вплоть до кончины бабушки на 102 году жизни 25 декабря 2010 года, делили радости и невзгоды. Так бывает: судьбы чужих людей  сначала пересекаются, затем становятся близкими, и, наконец, сливаются в одну…

Их чудесный палисад в городской черте с пионами, георгинами, хризантемами и множеством других цветов долгие годы притягивали к себе взгляды прохожих. Настоящий деревенский рай! Цвели цветы, шла жизнь. Летом в этом раю часто гостили родные и близкие, которых бабуся любила потчевать ядрёными белыми грибами и пирожками с брусникой. И в этом тоже я ощущал и до сих пор ощущаю тепло Большой Семьи…

Столетие любимой бабушки отмечали в уютном кафе, куда юбиляра доставили на машине. Празднество прошло весело: юбиляр бойко танцевала и читала по памяти поэму «Медный всадник». Агния Яковлевна была старейшим членом литературного клуба-гостиной «Блокадник». Там она, кавалер медали «Житель блокадного Ленинграда» и ряда других памятных наград, часто читала свои любимые стихи.

Однажды корреспондент местной газеты поинтересовалась у неё, что сильнее всего запало ей в душу за такую непростую долгую жизнь? Агния Яковлевна со слезами на глазах произнесла одно-единственное слово: «Ленинград».

Жемчужины своего родного града на Неве, второй столицы, мне, её первому внуку, московскому девятикласснику, бабушка с особой нежностью и гордостью, словно семейные драгоценности, впервые показывала в далёком 1975 году. И для меня, коренного москвича, это было открытие новой Вселенной…!

Интересно, что своё долголетие бабушка чем-то сенсационным не считала, ведь её бабушка (моя прапрабабушка) прожила аж до 115 лет!

Сильная, честная, добрая, терпеливая, уживчивая и открытая людям душой, бабушка Ага не привыкла хныкать по мелочам. Её юный звонкий голос Вечного энтузиаста и оптимиста  по сей день у меня на слуху. Вековая мудрость, нежная любовь к родным и ближним были истинным золотом её жизни. Поистине лёгкое сердце живёт долго! Лёгкому сердцу – светлая память, о которой так проникновенно писал Жуковский:

О милых спутниках, которые наш свет

Своим сопутствием для нас животворили,

Не говори с тоской: их нет,

Но с благодарностию: были