Мой отец был солдатом на 3-м Белорусском фронте и был тяжело ранен на подступах к Кенигсбергу. Домой он вернулся без нескольких ребер (их вырвало осколком снаряда) и кусочками стали в ногах от того же снаряда. Он редко посвящал нас, детей, в свои воспоминания о тех днях. Но в его рассказах я никогда не слышала ненависти к фашистам. Они были врагами и он убивал их в честном бою, но ненависть не легла тяжким грузом в сердце старого воина.

Несколько лет спустя после его смерти мне довелось встретиться с одним из тех солдат фашистской армии, кто пришел с оружием на нашу землю. Его звали Эрих Фишер, он приехал на семинар по российско-германским отношениям, организованным в Челябинске Фондом Эберта. Узнав о том, что 65 лет тому назад он был военнопленным в лагере в Копейске – маленьком шахтерском городке рядом с Челябинском, я «расколола» его на историю.
– Я был послан на Восточный фронт в самом конце войны, мне было 16 лет. Очень скоро я попал в плен. Поезд, в котором нас везли на Урал, вез нас через руины городов и пепелища российских сел. Перед нашими взорами проплывали пустые заброшенные поля и толпы измученных женщин с голодными детьми. Я попал в лагерь в шахтерском городке Копейск. В лагере я тяжело заболел и попал в госпиталь. Я лежал в палате, а рядом со мной рыдал от невыносимой тоски такой же 16-летний вояка, боец гитлер-югенда. Он убеждал меня: Нас непременно убьют, мы никогда не вернемся домой. Ты же видел, что мы сделали с их страной! Они просто не смогут нас отпустить живыми!
Я не мог сказать ему ничего утешительного, я был с ним согласен и
готовил себя к смерти, мысленно прощался с теми, кого не суждено больше увидеть и обнять. Я знал, что мы заслужили смерть.

И вот однажды в палату зашла комиссия. Сердце мое сжалось от страха. Женщина – доктор склонилась надо мной, заглянула в мои глаза и … как гром среди ясного неба, прозвучали ее слова:
– Этот ребенок поедет домой! Оформите ему выписку!
Еще не веря в чудо спасения, я оделся, сердце билось в сумасшедшем ритме, я шатался от слабости, но поспешил выйти на улицу. Домой! Я вдохнул воздух улицы, пахло августом – когда воздух полон аромата яблок в садах. Я прислонился к стене, чтобы перевести дух. Женщина, проходившая мимо, внимательно посмотрела на меня и вдруг протянула мне яблоко!

Я впивался зубами в сочную мякоть яблока и плакал. Косточки яблока я посадил у забора госпиталя с надеждой, что когда-нибудь здесь вырастет яблоня. В те минуты я дал себе две клятвы.
Одна была о том, что когда я вернусь домой, я посвящу свою жизнь войне с войной. Я ее исполнил, написав несколько честных романов о той войне.
Вторая клятва была том, что когда-нибудь в будущем я непременно вернусь в Россию, к вашим бесконечным березовым лесам. И вот я здесь!
– Господин Фишер, мой отец тоже был на той войне и был тяжело ранен осколками фашистского снаряда. Но сегодня, слушая Вас, я не испытывала ненависти к Вам. Хорошо, что Вы приехали и увидели наши бесконечные березовые леса!

Много лет прошло с той встречи, и сейчас я думаю, почему русские, потеряв 26 миллионов на войне с фашизмом, не превратились в страну, живущую ненавистью? Как они смогли вновь открыть свои сердца для любви и радости?
Ответ прост: в характере русского человека ненависть к врагу живет ровно до часа победы. Дальше в свои права вступает милосердие. Мы снова и снова даем шанс человеческому в человеке, и в этом один из секретов силы России.

Галима Галиуллина

В Милане, как в других 500 городах мира, в 115 странах прошли Марши Бессмертного полка. Русские с портретами своих родных, воевавших на второй мировой войне, проходят по улицам города и это позволяет им выразить единение в памяти о народе-победителе в самой страшной войне, которую пережило человечество. Для русских это очень важно- сохранить светлую память о воинах-победителях, потому, что есть попытки бывших врагов России стереть память о той войне и какой ценой выиграл ее советский народ. 27 миллионов, из них 19 миллионов мирных граждан- такова цена победы СССР в той войне.