Магдалена Сторнаиоло – актриса театра, телевидения и кино, родилась в ”Веле ди Скампия”, ее знаменитая роль в кино- Джельсомина Верде в одноимённом фильме, представленном на мировой премьере на ”Пезаро Фильм Фестиваль”.

Она играет актрису и актор-коуч в ”Фортуне” Николанжело Джерольмини вместе с Валерией Голино, участвует в ” Искья Фильм Фестиваль” в Ассоло ( под управлением Массимо Пикколо), снимается в фильме ”Я остаюсь с тобой” Винченцо Каиаццо.

На телевидении, на Sky Cinema Cult она в главной роли в ”Сто четырнадцать” ( о Джельсомине Верде- невинной жертве Каморры) Массимилиано Пачифико. В фильме ” Мерзавцы из Пиццофальконе”, показанном на РАИ она играет роль адвоката Ди Джакомо ( режиссёр- Алессандро д’Алатри), снимается вместе с Серджо Кастеллито в ”Профессоре” и в ”Мэр-рыбак” Маурицио Цаккаро. В театре она играет главную роль в спектакле ”Ленучча, партизанка с Юга” ( Театральная весна). Работает в ”Наполи Театро Фестиваль” под управлением Артуро Чирилло и Марио Джеларди. Открывает школу актёрской игры ”Скуниццерия” в Скампии и труппу ”Водиска Театро”. Дебютирует как режиссёр в 2019 г. в короткометражном фильме ”Достаточно”, представленном на Международной Выставке Венецианского фестиваля в разряде ”Авторские дни”. Номинант многих премий.

Ты очень активный человек, как ты провела период самоизоляции? Мы, разумеется, вынуждены были остановить театральную деятельность, курсы актёрской игры для детей и взрослых. Всё это было тяжело, тем более 8 февраля мы открыли Гимнастический артистический зал, предназначенный для ребят, а 9 марта его пришлось закрыть. Облегчило самоизоляцию пребывание в семье, мы очень много времени проводили вместе, мы все замедлили свои темпы, и это помогло нам наверстать физическую и психическую энергию.

С личной точки зрения, у тебя поменялось что-нибудь в восприятии реальности и людей? Мы ещё не вышли из реальности Ковида, ограждения от чихов и запреты на рукопожатия всё ещё правят бал. Над нами пока висит дамоклов меч-есть боязнь, что снова всё закроют осенью. Надеюсь, что мы вернёмся к нормальной жизни как можно быстрее.

Какой должна быть роль культуры и кино в этот период? Культура и искусство, как и всегда в сложные времена, должны помогать убирать клише, анализировать, открывать двери фантазии. В общем, выходить за горизонты. Искусство и культура-это не только развлечение, это и возможность размышлять, мечтать о других реалиях, это сила, которая помогает вновь встать на ноги. Я жду от мира культуры сильного толчка, который даст возможность заново начать действовать.

Ты родилась и выросла в районе ”Веле” и говорила, что стыдилась этого, никому не рассказывала, потому что когда другие узнавали об этом, их отношение к тебе менялось. ( ”Веле ди Скампия”- район Неаполя, получивший своё название-Паруса- за счёт треугольной формы расположения домов, район на протяжении многих лет являлся символом Каморры- прим. переводчика). Сегодня ты больше не испытываешь стыда, сегодня ты благодаришь зловонные ”Веле” с крысами и тараканами за то, кем ты смогла стать? Да, непросто было родиться и жить в районе ”Веле ди Скампия”, моё детство было сложным. Такие места не приспособлены для детей, для самого контекста проживания.

Многие люди моего поколения стыдились своего происхождения, не могли сказать ”Я из Скампии”- на нас автоматически ставили клеймо за то, в чём мы были не виноваты, нас избегали, мы были некими сорняками, чем-то негативным, нас классифицировали в отдельную группу. Сегодня я отдаю себе отчёт в том, что жизнь в этом районе сформировала меня, дала мне инструменты, необходимые для дальнейшей жизни, этот опыт понадобился мне, короче говоря. Я стала тем, кем стала, благодаря и району ”Веле” тоже. Я знаю, что такое гниль, грязь,в которых я каждый день старалась не утонуть и которые сделали так, что я начала искать и создавать красоту.

Твоя мечта о театре родилась в этих железобетонных домах ”Веле ди Скампия”. Как родилась эта мечта, как ты смогла ее реализовать? Я начала с педагогического театрального проекта ”Арревуото” под управлением Марко Мартинелли из Театра делле Альбе города Равенны, потом работала в Театре Меркаданте Неаполя. В начале это было просто игрой, возможностью находиться вместе с людьми из других частей города: исторический центр, община ром и Скампия.

Затем, со временем я стала ходить по подмосткам Меркаданте, Театра Арджентина, Верди в Равенне, Сан-Фердинандо самого Эдоардо. Я влюбилась в этот мир и спроектировала свою душу в созвездие театра. Это была неожиданная и чудесная встреча.

Что для тебя значит театр? Театр – это значит пробовать себя, это значит обнажиться, скинуть одежды и маски, часто лживые, которые мы носим ежедневно в этом нашем мире.

Театр – это значит показать свои раны, играя Гамлета, свои слабые стороны с Де Филиппо, своё прошлое с Вивиани. Театр-это та свобода, в которой через игру мы можем рассказать об угнетателях и угнетенных, людях и воинах. Это не ”игра”, это жизненный путь. Я могу ещё долго перечислять, но театр невозможно объяснить, им надо жить.

Как тебе удалось в таком юном возрасте основать театральную труппу “Водиска Театро” и стать театральным предпринимателем? Я всегда любила независимость, особенно женскую, потому что выросла в патриархальной среде. Я основала свою труппу ”Водиска Театро”, потому что мне хотелось выпустить наружу мою поэтическую жилку, моё видение мира, мою революционную идею. В начале никто не верил в эту затею, но в этом году “Водиске Театро” исполняется 10 лет.

Спектакль о Магдалене Черазуоло по прозвищу Ленучча, имел большой успех. Как родился этот проект? ”Ленучча” сделала нас известными широкой публике – более 70-ти спектаклей во всей Италии, более, чем 5 тысяч зрителей в 10-ти регионах, в 35-ти муниципальных округах. Мы практически воссоздали забытую историю неаполитанского сопротивления и рассказали о ней на территории всего сапога. Этот необычайный путь берёт своё начало в театре Сан Карлуччо, там, где делал свои первые шаги Массимо Троизи. Мне выпала большая честь познакомиться с детьми Магдалены Черазуоло, этой невероятной женщины, у нас сразу установились крепкие и близкие отношения со всей семьёй. Для меня очень много значило играть роль их матери. Этот спектакль я ношу в сердце, всегда. Я ощущаю Ленуччу кожей, даже когда спектакль заканчивается и опускается занавес.

Ты получила Премию ”Павончелла” как женщина-предприниматель, это важно для твоей работы? Вероника Пиветти вручила мне Премию ”Павончелла”, и это стало переломным моментом в моей карьере- признание для предпринимательницы из периферии, занимающейся культурой. Это признание всей проделанной работы, создания экономической структуры в моём районе. Я не только не хотела уезжать из Скампии, я хотела и работать там, и, думаю, мне это удалось. При вручении Премии ”Павончелла” особенно отметили мою целеустремленность в создании чего-то из ничего и без малейшей помощи извне.

Ты знаешь народный Неаполь. Неаполю удаётся сохранять собственную идентичность, несмотря на всеобщую глобализацию? Пазолини говорил, что Неаполь-наименее американизированный город Европы, что это – последнее итальянское трибу, и он был прав. Неаполь ещё хранит традиции и ритуалы и, казалось бы, не хочет их терять. Неаполь- это отдельная нация, живое постоянное противоречие, здесь вместе живут поэзия и кошмары, лава и полицейские мигалки, здесь святое и порожнее пожимают друг-другу руки. Не случайно Неаполь является театральной и музыкальной столицей Италии. Хот- доги и кебабы не смогут разрушить 27 веков истории.

Удивительно то, как в Неаполе язык остаётся самобытным, несмотря на давление со стороны СМИ. На неаполитанский переведены Шекспир, Ахматова, Полициано, благодаря Джанни Ламанья – латинская классика, а также Давиде Йодиче, Розанна Баццано, Клаудио Пеннино. Как ты считаешь, в чём сила этого языка, столь любимого артистами? Прежде всего – это язык. Это живой, постоянно меняющийся язык, на котором говорит 3 миллиона человек в Италии и 5- в мире. Это язык с собственной историей, со своей метрикой, поэзией, музыкой. Это язык-гибрид, здесь и испанский, и греческий, и французский. Этот язык часто противостоял и побеждал захватчиков города. Захватчики никогда не чувствовали себя хозяевами, всего лишь гостями. Неаполитанский-живой, люди на нём думают. Мне снятся сны на неаполитанском. В артистическом аспекте этот язык совершенен- он нежен, мелодичен, не резок. В Италии многие диалекты невозможно понять, есть такие сложные языки, как, например, немецкий. Неаполитанский-другой. Это поэзия в устах в сопровождении театральных по своей сути жестов.

Ты являешься главным лицом очень необычного проекта – ”Скуниццерия” ( от ”скуниццо”- неап. ”маленький уличный хулиган”, прим. переводчика). Что это – книжный магазин, районный театр, в чём состоит этот проект и как он появился? ”Скуниццерия”- это всё то, чего у меня не было в юношестве. Мы инвестировали наши личные ресурсы в эту концепцию. Это место ”с душой”, здесь более 60-ти человек посещают наши театральные и кинематографические курсы, это и курсы режиссуры, здесь ведутся репетиции фильмов известных итальянских режиссёров. Здесь дети могут взять книгу, написать книгу. В ”Скуниццерии” проводятся бесплатные стажировки и воркшопы, которые ведут актёры большого и маленького экрана. Мы создали в некотором роде общину где для того, чтобы у тебя появился шанс, необязательно ехать в центр. Мы приводим на периферию маэстро кино, театра, телевидения. ”Скуниццерия”- это дом скуницци.

Ты сыграла роль Джельсомины Верде, невинной жертвы Каморры периода разборок в Скампии, в фильме Массимилиано Пачифико. Чем для тебя стал этот кинематографический опыт? Это первый фильм, в котором я играю главную роль и я очень горжусь этим. Я в 17 лет на своём опыте познала драму невинных жертв, потому что двоюродный брат моего мужа, Антонио Ландьери, был по ошибке убит во время разборок в Скампии. С тех пор наша жизнь изменилась. Он был инвалидом. Его убили за несколько дней до Джельсомины Верде. Дать мой голос, моё тело, моё лицо и всю мою душу Мине было совершенно невероятным, мне всегда сложно объяснить это на словах. Этот фильм отличался от всех остальных. В эмоциональном плане было очень сложно, я часами разговаривала с братом Мины. Я видела жёсткие фото, предметы, от которых волосы вставали дыбом. Это не всегда происходит. В этом фильме я не играла-я в нём жила.

Я прочитал, что у тебя есть мечта -создать театр в районе Скампия, где можно будет ставить спектакли для взрослых и малышей, а в”Скуниццерии” вы создаёте ”Театр-невидимку”- большая работа, что представляет из себя этот проект? Я надеюсь, что когда-нибудь буду директором театра на периферии. В моём районе, который будет всегда открыт-для взрослых и малышей. Надеюсь рано или поздно осуществить эту мечту, особенно для маленьких. А пока в ”Скуниццерии” мы создаём Театр-невидимку, театр, который можно собирать и разбирать по необходимости, который появляется и исчезает, нечто мобильное, модульное. Нужно ещё немного времени, но в скором времени всё будет.

Как ты думаешь, как можно будет вернуться к обычной жизни? Мир остановился. Сейчас нужно будет больше сил для того, чтобы запустить локомотив, но мне хочется думать, что мы отдохнули достаточно для того, чтобы разбежаться, чтобы дать сильный толчок. Настало время набираться смелости. Перевод Юлия Макарова-Лях.