Марчелло Венециани родился в Бишелье и живёт между Римом и Таламоне, философ, организовал и возглавлял многие издания, часто пишет в разных ежедневниках и еженедельниках. Работал комментатором на РАИ.

Венециани занимался политической философией, автор многочисленных трудов, среди которых ”Консервативная революция в Италии”, ”Процесс Западу”, ”Союзники или либералы”, ”От отца к сыну”, ”Лода Традиции”, ”Культура правых”, ”Крах идеи” (издательство ”Латерца”), ”Побежденные”, ” Опрокинуть 68 год”, ”Бог, Родина и Семья”, ”После упадка” ( издательство ”Мондадори”), ”Письма итальянцам”.

Венециани впоследствии стал заниматься философскими работами на экзистенциальные темы, опубликовал философские и литературные труды- ” Длинною во всю жизнь”, посвящённый Платину и ”Невидимая невеста”, а также, вновь с Мондадори- ” Секрет странника” и ”Амор фати”, ”Жить- не достаточно”,”Душа и тело”, ”Возвращение на Юг”. После ”Письма итальянцам” (2015 г.), недавно были опубликованы ”В свете Мифа” и ”Непрощаемые”, издательство ”Марсилио” и ”Трамонти” ( Джубилей Реньяни).

Мы переживаем новое время, возможно, впервые за все годы Церковь, встретившись с такого рода эпидемией, занимает совершенно несуществующую роль, а религия фактически лишена своей значимости. Мы движемся к миру без Бога, без духовности? Никогда так, как во время нынешней катастрофы, роль Церкви и веры не была такой минимальной. То, что наш мир теряет свои религиозные связи и духовную составляющую, что мы все больше и больше отдаляемся от Бога, становилось  ясным с каждым днём и до вируса. Это глубокий радикальный процесс, который, разумеется, зародился не вчера и не сегодня. Но ситуация, сложившаяся в период вируса, ещё больше указала на то, что в настоящее время древняя тенденция спрятаться и найти душевный покой в религии в период тревоги, болезни или смерти, снизошла на нет, нет больше потребности укрыться от невзгод, прибегая к сакральному.

Пепе Муика сказал, что коронавирус напоминает нам о том, что мы не хозяева мира. Вы не видите в этом заявлении страдания человека, который искал веры, чуть не сойдя с ума ради своих идеалов, попав в поток мистицизма, поэтического, примитивного и изначального, не имея чётко обозначенной веры, и так и не найдя ее в современной церкви? Осознание нашей ограниченности, того, что мы не являемся хозяевами мира и жизни, нашей хрупкости, зыблемости, смертности, осознание того, что наука и технологии не в состоянии выдать нам надлежащие  решения и защитить нас-это наиболее яркие эффекты вируса, именно поэтому имеет смысл, как никогда, найти точки опоры в духовных практиках и в наиболее значимых символических и эскхатологических ресурсах.

Некоторое время назад Вы говорили о ”духовной диете”, что имеется ввиду? Для того, чтобы пережить такой сложный период, такой тяжёлый карантин, в то время как будущее предстоит тёмным и непредсказуемым, а мир изувечен за счёт множества экономических, социальных, психологических и экзистенциальных кризисов, необходимо прибегать к соответствующим духовным энергиям. Именно поэтому нужно представить себе фактически некую духовную диету, которая поможет нам выстроить соответствующие отношения с жизнью и смертью, с потерей наших близких и нашим уровнем благосостояния, с вакуумом, со скукой, тревогой и страхом. Необходимо найти для себя ритуал, молитву, духовную практику, созерцание, чтение, искусство и музыку, общественные связи, ощущение судьбы и-для верующих- ощущение провидения.

”Dispera bene” ( ”Отчаивайся с пользой”)- это пособие по тому, как надо реагировать перед упадком-собственным или социума, перед уходящим временем, заканчивающейся жизнью. Это в некотором роде список социальных и моральных правил? Нет, моё пособие как раз говорит о том, как надо научиться спокойствию и стойкости при судьбоносных метаморфозах, в нём приводятся некоторые советы и духовная терапия, но смысл этого пособия, написанного мною ещё задолго до коронавируса и как никогда оказавшемуся кстати, это сделать так, чтобы отчаяние оказалось плодотворным, чтобы найти в отчаянном положении не конечную точку, а отправную. Необходимо научиться находить в отчаянии позитивную трансформацию наших же собственных ограничений-боли, одиночества, старости, смерти.

Мы находимся перед санитарной диктатурой, новой исторической формой, которая переворачивает традиционные политические критерии, как говорил Хоббс- страх клеит общество. Состояние социума определяет страх? Вполне возможно, что меры, принятые в Италии и в многих других странах, ущемляющие наши элементарные права- это заключение, пусть нужное, на домашний арест, вполне может оказаться своеобразным тестом, так называемой генеральной репетицией будущей санитарной диктатуры-т.е. контроля и сокращения наших свобод во имя здоровья, осторожности, безопасности. Это- тревожащее предположение, но я не утверждаю, что это единственно возможный сценарий. Вполне вероятно, что в будущем кто-то захочет использовать ситуации такого рода для того, чтобы установить безграничную власть, и последствия могут быть невероятно опасными- чрезвычайное положение может трансформироваться в тоталитарную, глобальную или национальную диктатуру.

Вы пишете, что надежда -моралистична и неосуществима, отчаяние -реакционно, но реалистично. Во что нам необходимо верить, чтобы заново начать жить? Я говорю в своей книге, что надежда умирает не последней, а предпоследней, а потом умирает и отчаяние. Именно в тот момент, когда мы находим в себе силы взглянуть на отчаяние реалистично, вновь может появиться вера, значительно более крепкая и менее неосуществимая, чем надежда.

В своей последней книге ” Бог, Родина и Семья” Вы говорите о кризисе ценностей, который охарактеризовал каждую цивилизацию. Какие ответы может найти современный человек, оказавшийся перед бездной? Нельзя думать, что можно найти какие-либо ответы перед бездной, ограничиваясь собственной самодостаточностью и индивидуальностью, или же через технические и социальные стандарты.

Если человек отвергает религиозное чувство, чувство принадлежности к обществу, если для него не важны семейные узы и любовь близких, если он свободен от всех жизненных ощущений и от восприятия судьбы, что ему останется, за что он сможет уцепиться перед раскрывшимся перед ним вакуумом? Разум, оставшийся без фундаментальных основ, связей, утонет в пустоте, работая впустую.

Вы говорите, что Традиция -это единственное условие, гарантирующее переемственность, связь с будущим и с настоящим, что Вы имеете ввиду? Я имею ввиду, что Традиция – это не только культ прошлого, но и связь между прошлым и будущим, переемственность, выходящая за  концепцию времени. Традиция даёт молодому поколению понять, что мир родился не с ними вместе, а старикам-что мир вместе с ними не закончится. Традиция связывает нас с нашими отцами, с нашими покойниками, а так же с нашими наследниками, с нашими детьми. Мы ”наследники, вынашивающие в себе детенышей”.

Юлиус Эвола- забытый философ, его упоминают лишь в узких кругах, имеет ли смысл сегодня читать его труды? Эвола-мощный мыслитель,  трансформирующий собственного читателя. Он был жёстким критиком современности и ее догм, он противопоставил цивилизацию Бытия цивилизации Становления. Безусловно, некоторые его видения можно критиковать, а именно: незаполняемую пропасть между традициональным миром и современным, излишне абсолютистские и авторитарные позиции, принимаемые во время полемик на культурные или цивилизационные темы, некоторые противоречия в мыслях. Несмотря на все это, это безусловно значимый философ, которого демонизировали как никого, он даёт нам возможность вдохнуть дух времени, почувствовать особое духовное состояние.

Кто самый важный человек в Вашей жизни? Я не могу назвать одного человека, должен назвать двоих- это мои отец и мать, затем я уже указал бы братьев, детей, родственников. В другой плоскости-это и те личности, те авторы, которых я любил, которые сформировали мою личность, те, которым я воздвиг личный и безличный монумент, это галерея портретов- Непрощаемые. А ещё есть и личности древности, которыми я восхищаюсь:  Платон, Гомер, Сенека, Плотин.

Какой совет Вы дали бы всем нам в это трудное время? Просто жить недостаточно. Надо посвятить собственную жизнь чему-либо: деянию, созданию, задаче, миссии, судьбе. Надо посвятить свою жизнь кому-то другому, оставить след после себя, дать самому себе задание, следовать разумному плану, не ограничивать себя только тем, чтобы прожить жизнь и все. marcelloveneziani.com.  Перевод Юлия Макарова Лях.